Вам тоже кажется, что гашиш сейчас оказался в абсолютной тени других канна-продуктов? Многие всерьёз говорят об исчезновении традиционного гашиша.
И может показаться, что с этим связаны какие-нибудь полицейские рейды, ужесточение законов и закрытые границы. Но реальная причина оказывается куда прозаичнее.
Если коротко, то рынок просто перестал нуждаться в традиционном гашише.
Ещё недавно непальский чарас, афганский гаш, ливанский блонд и марокканские «темпл-боллы» считались легендами канна-культуры. Их производили вручную, а рецепты и методы производства передавались поколениями.
Вот только легализация и развитие местного производства изменили правила игры настолько сильно, что многовековая традиция начала исчезать буквально на наших глазах.
1000018201.jpg
Традиционная торговля
На протяжении десятилетий гашиш путешествовал по хорошо отлаженным маршрутам. Афганские сокровища через Пакистан попадали в морские порты, марокканские – пересекали Гибралтар и расходились по Европе, а непальский и индийский гашиш двигались через торговые узлы Южной Азии.
Объёмы были относительно небольшими по современным меркам, но стабильными. Для многих горных регионов эти поставки были важной частью экономики. Тысячи семей от Гиндукуша до Эр-Рифских гор жили благодаря спросу на продукт, который производился практически теми же методами, что и сотни лет назад.
Крах качества
Переломный момент наступил в начале 1990-х. Яркий пример – Марокко, откуда приходила большая часть европейского рынка гашиша. Вместо ароматного и качественного товара всё чаще появлялось так называемое «мыло» (на слэнге soap bar) — дешёвые прессованные брикеты сомнительного происхождения. Среднее содержание ТГК там было вообще невысоким, а качество стремительно падало от партии к партии.
К тому же в «мыле» было полно примесей, которые вообще не должны были попадать в продукт. И вот так легендарный товар постепенно превращался в массовый суррогат, всё дальше уходя от своих ремесленных корней.
Экономическая инверсия
Причина низкого качества была тесно связана с экономикой. В Северной Америке в то время уже активно развивалось домашнее и немного коммерческое выращивание каннабиса. Запрос на гашик снижался. И импортёры столкнулись с падением прибыли. Они начали искать способы сохранить доходность, вот только вместо улучшения продукта многие пошли по пути удешевления. В брикеты добавляли воск, смолы других растений и прочие наполнители для увеличения веса.
Ну и это был просто выстрел себе же в колено, потому что рынок оказался в ловушке: чем ниже становилось качество, тем меньше люди хотели покупать импортный гашиш, а чем меньше был спрос, тем сильнее производители экономили.
Настоящий удар пришёл после появления легального медкана в США. Закрытые помещения, контроль климата, селекция и новые технологии позволили выращивать мощные сорта прямо внутри страны. Импортный гашиш внезапно оказался в невыгодном положении. Его цена включала транспортировку, риски контрабанды, мутных посредников и пересечение границ. В то время, как местный производитель не сталкивался ни с одной из этих проблем. Более того, он мог предложить продукт с более высоким содержанием ТГК и стабильным качеством. Экономика начала работать против старых торговых маршрутов.
Революция концентратов
Когда рынок освоил производство бабл-хэша, ситуация изменилась окончательно. Технология довольно легко позволяла превращать остатки урожая в концентрат высокого качества. Затем появились и другие формы экстрактов. Их эффективность значительно превосходила показатели традиционного гашиша. Если раньше импортный гаш был в топе, то такой технологический хук отправил непальские липкие шарики счастья в жесткий нокаут. Новые методы обеспечивали большую мощность, предсказуемый результат и возможность масштабирования производства.
В середине 2010-х рынок сделал ещё один шаг вперёд благодаря популяризации розина, мощного концентрата, который тоже уделывал старый-добрый гашиш. Для его получения не требовались сложные химические процессы: достаточно давления и температуры. Одновременно ассортимент концентратов стремительно расширялся. На полках появились и дабы, и кристаллы и шишки с посыпкой, и десятки других разновидностей продуктов, перекачанных ТГК. На этом фоне традиционный гашиш с показателями около 20–25% выглядел, конечно, детским садом. Ещё и из-за бугра. Конкурировать с новой индустрией ему было не по зубам.
Маршруты затихают
Поэтому к концу 2010-х годов старые маршруты практически исчезли, например, с североамериканского рынка. Производство гашиша в Афганистане, Марокко, Пакистане и Ливане продолжалось, но продукция всё чаще оставалась в пределах своих регионов. Афганский гашиш продавался на Ближнем Востоке и в Центральной Азии, а марокканский обслуживал европейский спрос. Но далеко от родных мест он не уходил, так что для той же Северной Америки эти товары перестали иметь экономический смысл.
Многие американские и европейские ветераны индустрии признают, что не видели настоящего импортного чараса или ливанского блонда больше десяти лет. Само слово «гашиш» постепенно изменило значение. Если раньше под ним понимали смолу, привезённую из горных регионов Азии или Северной Африки, то сегодня в разговоре про гаш зачастую подразумевают розин, бабл-хэш или что-то ещё. Культурная связь между стоунером и регионами происхождения начала постепенно растворяться вместе с исчезновением самого продукта.
Ирония легализации
И вот самое удивительное в этой истории в том, что, выходит, что традиционный гашиш уничтожили не запреты, а... легализация.
Можно десятилетиями говорить о сохранении культуры, ремесленных практик и наследия. Но рыночек порешал. Он сделал ставку на лабораторные анализы, стандартизацию и промышленное производство. И всё это оказалось несовместимо с импортом гашика из отдалённых горных регионов далёких стран.
В результате продукты, которые кормили целые сообщества и несли в себе многовековую историю, проиграли конкуренцию современным законам рынка. Такая вот ирония.
Вам тоже кажется, что гашиш сейчас оказался в абсолютной тени других канна-продуктов? Многие всерьёз говорят об исчезновении традиционного гашиша.
И может показаться, что с этим связаны какие-нибудь полицейские рейды, ужесточение законов и закрытые границы. Но реальная причина оказывается куда прозаичнее.
Если коротко, то рынок просто перестал нуждаться в традиционном гашише.
Ещё недавно непальский чарас, афганский гаш, ливанский блонд и марокканские «темпл-боллы» считались легендами канна-культуры. Их производили вручную, а рецепты и методы производства передавались поколениями.
Вот только легализация и развитие местного производства изменили правила игры настолько сильно, что многовековая традиция начала исчезать буквально на наших глазах.
1000018201.jpg
Традиционная торговля
На протяжении десятилетий гашиш путешествовал по хорошо отлаженным маршрутам. Афганские сокровища через Пакистан попадали в морские порты, марокканские – пересекали Гибралтар и расходились по Европе, а непальский и индийский гашиш двигались через торговые узлы Южной Азии.
Объёмы были относительно небольшими по современным меркам, но стабильными. Для многих горных регионов эти поставки были важной частью экономики. Тысячи семей от Гиндукуша до Эр-Рифских гор жили благодаря спросу на продукт, который производился практически теми же методами, что и сотни лет назад.
Крах качества
Переломный момент наступил в начале 1990-х. Яркий пример – Марокко, откуда приходила большая часть европейского рынка гашиша. Вместо ароматного и качественного товара всё чаще появлялось так называемое «мыло» (на слэнге soap bar) — дешёвые прессованные брикеты сомнительного происхождения. Среднее содержание ТГК там было вообще невысоким, а качество стремительно падало от партии к партии.
К тому же в «мыле» было полно примесей, которые вообще не должны были попадать в продукт. И вот так легендарный товар постепенно превращался в массовый суррогат, всё дальше уходя от своих ремесленных корней.
Экономическая инверсия
Причина низкого качества была тесно связана с экономикой. В Северной Америке в то время уже активно развивалось домашнее и немного коммерческое выращивание каннабиса. Запрос на гашик снижался. И импортёры столкнулись с падением прибыли. Они начали искать способы сохранить доходность, вот только вместо улучшения продукта многие пошли по пути удешевления. В брикеты добавляли воск, смолы других растений и прочие наполнители для увеличения веса.
Ну и это был просто выстрел себе же в колено, потому что рынок оказался в ловушке: чем ниже становилось качество, тем меньше люди хотели покупать импортный гашиш, а чем меньше был спрос, тем сильнее производители экономили.
Настоящий удар пришёл после появления легального медкана в США. Закрытые помещения, контроль климата, селекция и новые технологии позволили выращивать мощные сорта прямо внутри страны. Импортный гашиш внезапно оказался в невыгодном положении. Его цена включала транспортировку, риски контрабанды, мутных посредников и пересечение границ. В то время, как местный производитель не сталкивался ни с одной из этих проблем. Более того, он мог предложить продукт с более высоким содержанием ТГК и стабильным качеством. Экономика начала работать против старых торговых маршрутов.
Революция концентратов
Когда рынок освоил производство бабл-хэша, ситуация изменилась окончательно. Технология довольно легко позволяла превращать остатки урожая в концентрат высокого качества. Затем появились и другие формы экстрактов. Их эффективность значительно превосходила показатели традиционного гашиша. Если раньше импортный гаш был в топе, то такой технологический хук отправил непальские липкие шарики счастья в жесткий нокаут. Новые методы обеспечивали большую мощность, предсказуемый результат и возможность масштабирования производства.
В середине 2010-х рынок сделал ещё один шаг вперёд благодаря популяризации розина, мощного концентрата, который тоже уделывал старый-добрый гашиш. Для его получения не требовались сложные химические процессы: достаточно давления и температуры. Одновременно ассортимент концентратов стремительно расширялся. На полках появились и дабы, и кристаллы и шишки с посыпкой, и десятки других разновидностей продуктов, перекачанных ТГК. На этом фоне традиционный гашиш с показателями около 20–25% выглядел, конечно, детским садом. Ещё и из-за бугра. Конкурировать с новой индустрией ему было не по зубам.
Маршруты затихают
Поэтому к концу 2010-х годов старые маршруты практически исчезли, например, с североамериканского рынка. Производство гашиша в Афганистане, Марокко, Пакистане и Ливане продолжалось, но продукция всё чаще оставалась в пределах своих регионов. Афганский гашиш продавался на Ближнем Востоке и в Центральной Азии, а марокканский обслуживал европейский спрос. Но далеко от родных мест он не уходил, так что для той же Северной Америки эти товары перестали иметь экономический смысл.
Многие американские и европейские ветераны индустрии признают, что не видели настоящего импортного чараса или ливанского блонда больше десяти лет. Само слово «гашиш» постепенно изменило значение. Если раньше под ним понимали смолу, привезённую из горных регионов Азии или Северной Африки, то сегодня в разговоре про гаш зачастую подразумевают розин, бабл-хэш или что-то ещё. Культурная связь между стоунером и регионами происхождения начала постепенно растворяться вместе с исчезновением самого продукта.
Ирония легализации
И вот самое удивительное в этой истории в том, что, выходит, что традиционный гашиш уничтожили не запреты, а... легализация.
Можно десятилетиями говорить о сохранении культуры, ремесленных практик и наследия. Но рыночек порешал. Он сделал ставку на лабораторные анализы, стандартизацию и промышленное производство. И всё это оказалось несовместимо с импортом гашика из отдалённых горных регионов далёких стран.
В результате продукты, которые кормили целые сообщества и несли в себе многовековую историю, проиграли конкуренцию современным законам рынка. Такая вот ирония.
Вы не вошли в систему